По-видимому, натуральность отчаяния и безнадежности, усиливаемая безлюдностью этих мест тронули сердце рыболова, он бросил свое занятие, ради которого сюда забрался, и, заведя мотор, направился к Лехе, явно его в душе матеря. Тот быстро и сбивчиво начал объяснять пикантность ситуации, в которую попал, стараясь скрыть от слушателя свое неверие в возможность «хеппи энда».

- Да видел я вашу лодку! Километров пять ниже стоит у берега. Я еще подумал, как «приспичило» хозяевам, убежали в кусты, даже лодку не закрепили…. Стоит, за гальку мотором зацепилась.   

Леха был готов расцеловать мужика взасос за радостную весть, хотя по-жизни он совсем другой ориентации, причем ярко выраженной. Я, честно, даже удивлен, что за время путешествия он ни разу не рванул в какую-нибудь деревню (по тайге всего-то километров пятьдесят) на охмурение слабого пола….   Ободренный возможностью закончить все «как надо», Леха пустил всю силу своего красноречия на воспевание идеи помощи ближнему, намекая, что за все воздастся…. Впрочем, мужик, как оказалось, был нормален, и без лишних разговоров посадил Леху в лодку и отправился на поиски. Леха бросился в сиротливо покачивающийся у берега «Фрегат», нырнул под баночку и извлек оттуда запотевшую бутылку кристально прозрачного напитка. Вручал он её своему спасителю так искренне и с такой благодарностью, что тот расчувствовался: «Это вечером кстати будет, промок я на перекате…».

Таким образом, Лехино везенье (встретить в тех краях рыбака – это как в карты с шулером играть) избавило путешественников от возможных неприятных последствий путешествия вчетвером на одной лодке (кстати говоря, все запасы спиртного оставались именно в этой лодке и доставались по мере необходимости), Леху – от возможно невежливой и совсем нелестной оценки происшедшего, но, тем не менее, сократило стратегический запас на одну единицу…. На что собственно Вован и намекал.

- Все равно вчера бы все выжрали! – огрызнулся Леха.

- Зато песню бы дослушали, а может быть и подпели!

Пока спутники, беззлобно переругиваясь, собирались в дорогу и укладывали снаряжение, Старый вышел на вчерашний перекат и сделал заброс поперек. Удар хариуса, минутная борьба… и шнур обвис. Отрывистый мат, новый заброс, снова режущий воду шнур… и снова течение вынесло мушку на поверхность. Теперь словесная самооценка была уже подольше и погромче. После нескольких забросов монолог Старого привлек приятелей, они подошли поближе и с интересом наблюдали, а главное слушали, как очередная схватка рыбака с хариусом заканчивалась полным собранием непечатных слов, и негромко комментировали происходящее. Наконец, после очередного поединка Старый просто грубо выдрал из реки отчаянно сопротивлявшегося серебряного красавца, взмахом удилища выбросив его под ноги стоявшим на гальке зрителям. Едва ослабло натяжение снасти, еще в полете, хариус освободился от крючка и заплясал на берегу свой последний танец. Вован нагнулся, быстро поднял рыбу, другой рукой подцепил валявшуюся рядом «мушку». Потом выразительно посмотрел на Старого:

- Да ты действительно старый, ни фига не видишь!

Во время ловли в тесном ручье, зацепив о камень или корягу, Старый обломил у крючка жало, значительно подняв тем самым шансы добычи на спасение. Приятели, злословя и ехидничая, по поводу того, что все перекаты кто-то засыпает песком, столкнули лодки на воду, и прогрев моторы отправились вниз по течению. Река начала поворачивать влево, причем достаточно круто. Возникшая вдалеке горная гряда подступала с двух сторон, оставив меж крутых склонов для неё неширокий коридор. Лодки шли на достаточном удалении друг от друга, время от времени меняясь друг с другом, когда тот или иной экипаж останавливался на интересном с их точки зрения месте и принимался за ловлю. Так, не спеша, перемещаясь по реке, путешественники вошли в ущелье. Мрачноватая красота поросших лесом крутых склонов не  вдохновила приятелей на рыбную ловлю, и они постарались побыстрее покинуть эти места. Выкатившись на пологую равнину, река опять повернула на девяносто градусов и зазвенела вдалеке перекатом. Не доходя до него метров двадцать, Вован и Старый пристали к берегу, вытащили лодку и побрели в разные стороны по берегу. У Старого ловились некрупные чебаки, которых он тут же отпускал. Подойдя к Вовану, он спросил погрустневшего спутника об успехах, за что тут же получил словесную оплеуху. Оглядев струю, затихающую после переката возле большого скопления водорослей, Старый поднял спиннинг и, взмахнув им, отправил блесну за поток таким расчетом, чтобы он вынес при проводке приманку мимо травы. Удар был таким, что запевшая трещотка тормоза не оставила ни тени сомнения: «Это трофей!».

- Кого зацепил?

- Щука! Видишь, зигзаги рисует!

И, что бы приятели не сомневались, «зубастая» тут же сделала свечку, яростно тряся головой. У Старого похолодела спина: тройник держал за самый край губы! Мысленно ублажая всех рыбацких богов, Старый начал аккуратно сокращать расстояние до рыбины, слегка ослабив тормоз трещотки.  Подоспевший с подсачеком Вован зачерпнул щуку, и в этот момент блесна со свистом освободилась и полетела за спину Старого.

- Ну, ты вовремя! Ушла бы, собака!

- Ну дак! Мастерство не пропить, ни купить!

Взволнованные приятели еще несколько минут похлестали спиннингами реку, чтоб успокоиться (а что делать, «успокоительное» вчера все выпили!), и отправились догонять спутников. Сидя в лодке, Вован подхватил хищницу под жабры и приподнял.

- Сантиметров семьдесят-восемьдесят!

- Я старался!

Вскоре показался второй «Фрегат», стоявший у длинной галечной косы перед перекатом. Приятели явно ждали спутников. Приблизившись и сцепив лодки, начали обмениваться впечатлениями.